Легендарный преподаватель? Это у нас! Имя Сергея Владимировича Лобанова обросло множеством легенд, домыслов и шушуканьем завистников. Собаки лают, а караван идёт! Если нужно авторитетное мнение по вопросам индийской философии, ритуалистики и верований, то спросят у кого? У него. Живость мышления, харизматичность, талант лектора и эрудиция вместе с большим опытом работы складываются в портрет преподавателя, которого любят и ценят учащиеся. Сергей Владимирович, Вам слово!
— Если бы Вам нужно было объяснить незнакомому человеку, чем вы занимаетесь, как бы Вы это сделали?
— Я занимаюсь по своему призванию тем, что когда-то для себя и выбрал заниматься после школы, пойдя стезёй педагога. Я почти всю жизнь кого-то чему-то учу. Если бы я сказал, что я преподаватель санскрита, то это было бы правдой, потому что я санскритом занимаюсь и преподаю его уж точно не менее 30 лет. Был очень небольшой перерыв года на три, когда я им не занимался, а так я практически всё это время с ним имею дело.
— Что Вас когда-то «зацепило» в санскрите? Что повлияло на дальнейшее изучение?
— Когда я учился в институте на географическом факультете, отправной точкой послужил момент, когда мы изучали географию населения. Меня очень заинтересовал состав населения Индии – такого многообразия этносов, религий, культур, языков я не встречал! И мне это стало очень интересно. На тот момент интерес к Индии у меня был и в плане личных духовных поисков, а тут вдруг всё совпало: даже тему дипломной работы я выбрал тогда «География распространения религий Индии», чем немало удивил своего научного руководителя и других.
Меня всегда интересовали древние классические языки. На тот момент я был неплохо знаком с церковнославянским, уже в какой-то мере изучил древнееврейский и мог читать на нём – мне хотелось читать библейский текст в оригинале, поэтому я занимался этим языком довольно интенсивно. Параллельно, столкнувшись с текстом «Бхагавад-гиты» и наследием индийской религиозной философии, я тоже решил научиться читать это в оригинале. Когда я услышал звучание санскрита и стал читать об этом языке, интересоваться больше, он меня заворожил одновременно и своей сложностью, и певучестью. Я посещал какое-то время как вольный слушатель уроки Веры Александровны Кочергиной в МГУ, потом у меня появился индийский учитель, ныне покойный Девендра Прасад Варма. Он жил в Москве, был женат на русской и давал мне и одному моему товарищу уроки санскрита. Немаловажно, что он уже достаточно хорошо владел русским языком, но сам получил в Индии традиционное образование – так, как индийцы традиционно сами учат санскрит. Так я познакомился не только с европейской академической традицией, которую я увидел в МГУ у В. А. Кочергиной, при обучении по её учебнику, по пособиям академика А. А. Зализняка и других. Я получил первое приобщение к тому, как санскрит учат индийцы: где большое значение уделяется мнемоническим приёмам, рецитации, постановке произношения – это меня очень захватило на тот момент. После этого, начав, я уже не мог бросить – это стало уже личной потребностью.
— Изменил ли санскрит вашу жизнь?
— Да. Потому что действительно до сих пор он остаётся едва ли не предметом номер один, который я преподаю. Все остальные предметы меняются, я могу их какое-то время преподавать или не преподавать, или это могут быть, например, тематические лекции. А санскрит меня постоянно просят преподавать. Мне из года в год приходится снова и снова начинать кого-то обучать буковкам, учить с самого начала – читать. Всегда есть начинающие – когда-то их больше, когда-то меньше, – и те, кто занимались у меня когда-то давно, но потом забросили и решили возобновить. Или успели поучиться в других местах, у других преподавателей. Но санскрит – такой предмет, в котором попутно возникает масса вопросов. Я преподаю санскрит не только с позиции объяснения грамматики как таковой, но делаю лирические отступления, всегда поясняю какие-то аспекты индийской культуры. Я даже свой курс, который вёл очно в Культурном центре им. Джавахарлала Неру при Индийском посольстве, назвал однажды «Санскрит и санскрити». Санскрит – язык, а санскрити – культура. То есть язык в контексте индийской традиционной культуры. Да, он меняет жизнь. Это целая интеллектуальная вселенная, в которой всегда находишь для себя что-то новое. Нельзя даже сказать, что санскрит можно взять и выучить. Его учишь постоянно. Всегда открываешь в нём новые грани, новые аспекты, новые нюансы, и даже когда учишь студентов и повторяешь, казалось бы, одни и те же вещи из программы, всё равно возникает какой-то вкус новизны, неповторимости. Сами уроки, сами занятия превращаются в некое увлекательное времяпрепровождение даже для меня самого, хотя многие вещи, которые я повторяю из года в год, для меня не новы. Но возникают новые лица, новые вопросы, новые нюансы.
— Это действительно «язык богов»?
— Традиционно для индийцев это просто аксиома! Они не только его так называют, они действительно верят – по крайней мере, религиозные индийцы. В европейской культуре мы же тоже употребляли выражение «божественная эллинская речь», применяя её к классическому греческому языку. В каком-то смысле даже на светского европейца, далёкого от всякой индийской традиционной религиозности и духовности, когда он берётся за санскрит, санскрит производит впечатление, и он может употреблять применимо к санскриту выражение «божественный язык» или «язык богов», даже если не буквально, то метафорически и фигурально, чтобы подчеркнуть его особую значимость, силу, уникальность, красоту. Сам процесс его изучения захватывает и влияет на тебя. Ты имеешь дело с чем-то впечатляющим! Санскрит – больше, чем язык! Однажды совершенно далёкий от санскрита и индологической проблематики знакомый оказался случайным свидетелем одного из моих занятий с учениками. Очно занималось несколько человек, и когда мы рецитировали тексты, он находился в соседней комнате, услышал нас и сказал: «Интересный вы язык изучаете! На него тело как-то реагирует! Какие-то вибрации исходят!». А это был никакой не экстрасенс, не эзотерик, не последователь какого-то религиозного культа и даже не индоман – совершенно светский человек. Но он отметил: это язык, на который отзывается даже тело, не только ум.
— Можно ли заниматься санскритом, оставаясь вне индийской философии или религии?
— Конечно! Значительная часть, если не большинство моих коллег и студентов — именно такие люди. Я даже иногда удивляюсь, что те, кто называют себя практиками каких-то индийских систем духовного поиска и совершенствования – йоги, тантры, кому, казалось бы, санскрит нужен в силу практической необходимости, – среди них, на самом деле, не так уж и много желающих изучать санскрит. Они довольствуются переводами, не всегда хорошего качества. А изучать санскрит приходят как раз вовсе даже не индоманы, не духовные искатели, а совершенно светские люди: что-то их побуждает взяться и хоть в какой-то мере освоить основы этого языка. А уж для чего это им нужно? Кому-то для сравнения. Например, один ученик изучал арабский и сиро-арамейский язык. Ему захотелось взять какой-то не семитский древний язык, и он с удовольствием изучал санскрит в Культурном центре.
— Ваш самый любимый текст на санскрите?
— Знаете, сколько бы за какие-то не брался, фактически, это «Бхагавад-гита». Я с неё когда-то начал ещё студентом, когда впервые мне в руки попало издание «Бхагавад-гита как она есть», где давался так называемый пословный, подстрочный перевод. И мне захотелось проверить, насколько он точный. Я как раз купил словарь – тогда он только вышел, – и увидел, что какие-то переводы Прабхупады или натянутые, или вольные, или слишком интерпретационные. Я стал сравнивать с другими переводами, это меня захватило. Такая вот текстология. «Бхагавад-гита» – самый издаваемый и читаемый текст индуизма и, кроме того, он действительно завораживает и своим слогом, и стилем, и содержанием. Она действительно очень интересный сам по себе текст, как в контексте всей Махабхараты, в которую она входит, так и сама по себе. Мне всегда были интересны разные комментарии на неё, разные формы перевода, начиная от перевода академика Б. Л. Смирнова советских времён и перевода В. С. Семенцова, первого официального академического перевода на русский язык, и заканчивая некоторыми современными вообще не академическими любительскими переводами. И даже темой своей диссертации я выбрал сопоставление философских интерпретаций текста «Бхагавад-гиты» двумя великими мыслителями: Шанкарой и Абхинавагуптой. Моя диссертация как раз посвящена компаративному исследованию этих двух комментариев к «Бхагавад-гите».
— А с какого текста лучше всего начинать новичку?
— Лучше начать с уроков санскрита, потому что в санскрите всё-таки не простая грамматика. Нужно изучить хоть какие-то азы грамматики, чтобы не просто читать чьи-то выкладки. В этом смысле полезно прослушать хотя бы семестровый вводный курс, чтобы научиться пользоваться словарём, чтобы быть в состоянии самостоятельно посмотреть какие-то слова, словосочетания. Это тоже определённый навык, потому что в санскритских словарях есть свои нюансы. Сам принцип расположения словарных основ слов, глагольных корней, сам поиск значений слов по словарям санскрита несколько отличается от словарей других иностранных языков. Если человек этого алгоритма поиска не знает, то ему часто бывает крайне сложно найти некоторые основы слов. Поэтому лучше пройти какие-то уроки и тогда будет легче ориентироваться. А начать можно с той же «Бхагавад-гиты» или каких-то текстов, которые человека интересуют. Конечно, начинать со сложных философских текстов, например, текстов по буддийской философии или текстов, связанных с йогой или ведантой, сложно.
— Нужно ли ещё что-то кроме грамматики, чтобы понимать санскритские тексты?
— Конечно. Надо знать не только язык, но и ориентироваться в общих понятиях индийской философии, конкретных её школ, направлений, даршан. Не случайно в «Санскриториуме» мы ведём внимательное чтение текстов – «Бхагавад-гиты», «Шива-сутр», буддийских сутр, текстов йоги, Бхартрихари, аюрведы. Я читаю тексты кашмирского шиваизма. Человеку ведь интересно читать то, к чему душа лежит. Можно читать басни из «Панчатантры», где фигурируют какие-то животные и другие персонажи. Эти тексты литературные, богатые лексикой, а кому-то хочется читать, чтобы что-то соприкасалось с духовным поиском, философией, с «предельными» вопросами «Кто я?», «Где я?», «Куда я иду?».
— Ваш самый трудный случай в изучении санскрита, неподъёмная санскритская задача?
— Таких случаев, чтобы совсем не мог пройти, не было. Та литература, которая мне интересна, – это тексты кашмирского шиваизма, тексты веданты. Если я на что-то подобное натыкался, то сложности возникали не столько в грамматике санскрита, потому что с какими-то санскритскими нюансами получается разобраться, если не сходу, то ты можешь обратиться к пособиям, спросить кого-то из коллег, которые помогут разобраться в этом, сколько с содержанием, когда понятна грамматика, понятно значение слов, но не до конца понятно, о чём идёт речь у автора. И тут требуется комментарий. Тогда начинаешь разбираться не собственно с санскритом, а с той идеологией или философией, которой придерживается автор текста, который его написал. Тут уж нужно залезать куда-то в исследовательскую литературу, которая эту тематику прорабатывает. Вот это, пожалуй, трудности. Поскольку я сейчас по специализации историк философии, то для меня это как раз и есть основная работа, в которой санскрит выступает лишь как один из инструментов изучения этих текстов философского характера.
— Помогает ли вам санскрит с изучением других языков?
— Помогает и ещё как! Например, уже зная ещё с подросткового возраста церковнославянский, старославянский, я обнаружил много параллелей и в лексике, и в грамматическом строе. Потом позже, когда изучал греческий и латынь, тоже видел эти параллели. Мне всегда, кстати, было интересно сравнительное и историческое языкознание. Я всегда повышаю свою эрудицию в этих дисциплинах: интересно читать по этой теме и научную, и научно-популярную литературу, что-то уточнить для себя, выяснить. Конечно, эти языки – дальние родственники в одной большой индоевропейской семье, поэтому санскрит – ключ к изучению и индийских языков, и европейских, ведь не случайно среди европейских учёных именно знакомство с санскритом и начало его интенсивного изучения дало мощный толчок развитию сравнительного исторического языкознания с конца XVIII-начала XIX века – это известнейший факт.
— Был ли момент разочарования и ощущения неподъёмности санскрита?
— Нет, прямо настолько, чтобы разочароваться, не было. Я прекрасно понимаю, что санскрит – не язык для повседневного общения, и такой цели я себе никогда не ставил. Это язык для приобщения к письменному наследию. Санскрит – это язык литературный, язык разного типа текстов, и чтобы читать тексты той тематики, которые мне интересны, я просто прилагал и прилагаю усилия, чтобы разбираться в них, чтобы научиться их читать, ну и помогаю это делать тем, кто с моей помощью начинает проходить тот путь, который для себя уже прошёл я.
— А какой совет можно дать ученику, который столкнулся с разочарованием при изучении санскрита?
— Просто попробовать подойти к вопросу с другой стороны. Отчаяние часто возникает из-за недопонимания с конкретным преподавателем, атмосферы в учебной группе, ведь тут важна не только эрудиция преподавателя и его профессионализм, но и методика донесения предмета. Скажем, кто-то очень хорошо знает тему и качественно ответит на вопросы, которые задают ему студенты и слушатели, но при этом у него хромает методика, то есть он хороший специалист, но слабый преподаватель. Бывает, наоборот, у человека хороша методика преподавания, он хорош как лектор, как преподаватель, но как специалист-исследователь он слабее. Бывает, что всё хорошо и с тем, и с другим. Поэтому всё познаётся в сравнении. Если кто-то отчаивается, столкнулся с какими-то сложностями, то, может быть, попробовать подойти к этому через другую методику, с другим преподавателем, в другой группе, параллельно заглянуть куда-то, не отставляя своего. А иногда бывает, что медленно запрягающий потом едет очень быстро. У меня есть такие студенты, которые с энтузиазмом включаются, а потом быстро остывают. И наоборот: вроде поначалу тормозят, смущаются, впадают в ступор, а потом ничего – разгоняются, вникают, находят вкус и вполне успешно продвигаются! Всё неоднозначно. Главное, не потерять саму мотивацию. Если человеку нужен язык и он хочет его изучать, мотивирован на это, то всё остальное приложится и будет получаться. Тяжело в учении – легко в бою. Начинать иногда трудно из-за неуверенности, человек пасует перед первыми трудностями. А другого пути нет! Это не только в изучении санскрита. Это в освоении других дисциплин, в спорте, в труде. То есть дорогу осилит идущий, была бы мотивация. А если мотивации нет, когда человек сам не знает, чего он хочет, тут ведь невозможно научить того, кто сам не хочет учиться и не мотивирован на это — сам попал в учебную группу, сам не понял зачем. Тут уже сложнее: если человек сам не знает, то откуда нам знать, что ему нужно и как это до него донести? А когда он знает, то задаёт правильные вопросы, на них легче ответить, у тебя возникает контакт, возникает взаимодействие и получаются словно сообщающиеся сосуды: оттуда, где больше, перетекает туда, где этого недостаточно. Это естественный процесс.
— Как отдыхаете от санскрита? (хобби)
— Как и большинство преподавателей, проведя одни занятия, после перерыва приступаю к преподаванию других дисциплин. Ну и физический отдых. Это как у всех людей, я же такой же человек – погулять, выбраться на дачу, какая-то культурная программа, какие-то поездки, элементарное дружеское общение, с чаепитием и философствованием – всё как у всех.
— Нужен ли санскрит в современном мире?
— Нужен, думаю. На него есть, во-первых, иногда определённая мода. И в Индии, и на Западе люди, занимающиеся в каких-то совсем других сферах, санскрит выбирают как своеобразную йогу для ума. Сама сложность санскритской грамматики и необычность этого языка, его богатейшее наследие очень сильно стимулируют и, кроме того, отвлекают от многих современных забот и загруженности. Я давал частные уроки одной бизнес-вумен, приходил в её офис, и она во время перерыва среди дня со мной занималась санскритом. Она узнала, что это делают многие её коллеги на Западе, особенно в англоязычных странах – таких немало, – и что это хороший способ переключаться. Когда в работе в основном задействованы одни сферы мышления и участки мозга, а тут тоже работа интеллектуальная, но с другого захода. В результате получается, что одна часть мозга отдыхает, а другая активизируется. Она мне сказала, что ей это помогает улучшить память, сбалансировать интеллектуальные напряжения и не уставать так сильно, как, казалось бы, возможно, и ещё получать от этого какое-то интеллектуальное и душевное удовольствие. Мотивируются все по-разному.
— Найдётся ли ему место в будущем?
— Поживём – увидим! Но если за всю свою историю он не исчез, не канул в лету… Даже более забытые и полузабытые языки не исчезают – на них находятся свои любители, их изучают не только профессиональные исследователи, то санскрит не является совершенно мёртвым языком. Этот язык продолжает до сих пор оставаться языком творческого самовыражения. В Индии на нём до сих пор пишут книги, научные статьи, защищают диссертации, на нём есть телепередачи, на нём даже снимают некоторые фильмы! Да, их не много, но они есть. Значит на это есть и спрос, и потребность. Есть те, кто осваивает разговорные версии санскрита, чтобы общаться на нём, пусть и в определённой среде, но всё равно: язык востребован. На него есть спрос, не говоря уже про то, что это язык, связанный с практической стороной индийских религий. Трудно представить индуизм, буддизм, джайнизм без использования санскрита. Он используется и в культе, и в движении нью-эйдж, и в течениях йоги – санскрит как язык они для этого не учат, но поют на нём какие-то мантры, гимны, интересуются хотя бы через это. А у кого-то есть привычка – сейчас, может быть, она постепенно спала, но ещё несколько лет назад была довольно популярной – делать тату с надписями на санскрите, кто-то носит амулеты или украшения с надписями – сакральный слог «ом» или какое-то мантрическое словосочетание, или фраза, и людям интересно, что тут написано. То есть санскрит, в общем, продолжает присутствовать много в каких сферах жизни.
— Какой забавный случай связан у Вас с санскритом?
— Иногда приходят люди с забавными вопросами. Я часто задаю вопрос: «Что вас привело изучать санскрит ко мне?». Что именно ко мне – отвечают, что о вас слышали и т. д. А на вопрос, что привело, одна женщина сказала: «Ведь санскрит – это язык русской цивилизации!». Для меня это было так неожиданно! Я ответил: «Я его преподаю в Культурном центре при Индийском посольстве, и тут все коллеги и учащиеся вроде бы пришли учить индийский язык в индийском культурном центре, а тут вдруг – язык русской цивилизации». Я понимаю, откуда растут ноги у такого вопроса. Да, действительно, у нас возникают течения, разные деятели распространяют мифы, изобретают прошлое вокруг санскрита и его дальних родственников, включая славянские языки. Но это всё равно стимулирует людей смотреть в сторону санскрита, что-то о нём узнавать. Да, действительно, хорошо, давайте посмотрим, насколько санскрит близок русскому. Да, действительно, это языки-родственники, да, давайте изучать, хорошо, чем могу – помогу. Я публичное лицо, ни от кого не прячусь, ко мне всегда можно обратиться, написать, записаться в учебные группы или посетить их в качестве гостя, задать мне вопросы лично или в аудитории, в которой я выступаю — я всегда открыт.